![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Свобода v. этнический кружок
May. 15th, 2026 09:30 am Rita Väling
May 14, 2026 at 6:41pm
Вчера наткнулась в фейсбуке на один уличный опрос, который застрял у меня в голове на добрую половину дня. Журналист спрашивал людей, вышедших 9 мая на нарвский променад, как они относятся к плакату с путлером на стене нарвского замка.
Один мужчина ответил, что считает это неправильным. История, мол, всё расставит по местам. А когда журналист уточнил — "значит, вы не согласны с тем, что Россия сейчас ведёт войну?" — он ответил: "Я русский. У меня жена русская, сын русский. Мы живём в Эстонии".
Какое-то время я прокручивала эту фразу в голове. Формально в ней только факты и идентичность. Но это не ответ.
Потом я поняла, почему это зацепило. Дело не в идентичности. Дело в ощущении внутренней несвободы. В тот момент, когда вместо ответа человек начал перечислять кто он, передо мной исчез субъект. Личность исчезла. Остался способ спрятаться — в группе, в "своих".
Что он хотел сказать? Что если ты русский, то обязан поддерживать россию или хотя бы молчать? Что принадлежность к группе заменяет собственное мнение?
Если он против войны и осуждает агрессию — это ведь можно было сказать прямо. Тем более что такой ответ в Эстонии абсолютно безопасен — это публичный мейнстрим, никаких репрессий за него не будет.
Но он этого не сказал.
Значит, дело, скорее всего, не в невозможности ответить, а в невозможности разрешить себе этот ответ. Либо он поддерживает агрессию и боится сказать это вслух — и не без оснований: в Эстонии публичное одобрение агрессии России против Украины наказуемо. Либо не поддерживает, но не может позволить себе предать "своих" даже словом. Либо, и это самый печальный вариант, просто не утруждает себя думать об этом вообще. Хотя, глядя на того мужчину, в это верится с трудом.
Я этого искренне не понимаю.
Когда я читаю новости о том, что Россия снова атаковала украинские города — этой ночью в Киеве от удара дронов и ракет обрушился подъезд девятиэтажки, погибли люди, среди них 12-летняя девочка, а парой дней ранее девятимесячному ребёнку оторвало ногу (слава врачам — спасли конечность) — слово "русские" вообще не приходит мне в голову как моральная категория. Самое мягкое, что приходит — это уроды, скоты, варвары, орки, ублюдки, нелюди, рашисты, фашисты и далее по списку.
И да, это делают граждане россии. Среди них есть русские. Как и представители других национальностей. Но для меня в этот момент важнее не их происхождение, а то, что они делают.
Уроды есть у любой нации. Как и нормальные люди есть у любой нации.
Потому что нападение на суверенное государство — это агрессия и терроризм, как бы это ни называлось официально. Бомбить жилые дома, театры, роддома, убивать мирных людей, насиловать женщин и детей, устраивать резню на музыкальном фестивале — это варварские военные преступления.
И это уродство независимо от национальности, языка, флага и политических целей, которыми это прикрывается. Преступление есть преступление. У него нет правильной стороны. И то, что чей-то дед воевал против фашизма, не даёт его внукам автоматической индульгенции — особенно когда внуки сами бомбят города, грабят и убивают мирных людей.
Что тут такого непонятного? Что тут такого неоднозначного?
И не надо путать нападение и защиту. Это разные моральные категории. Тот, кто защищает свой дом, своих детей, свою страну, и тот, кто пришёл их убивать, — не симметричны. Киев сегодня и Туапсе находятся на разных чашах весов. И если бы не было 24.02.2022, не было бы и Туапсе.
Национальность, культура, язык — это важные части нас. Они формируют опыт, память, связь с другими людьми. Но они не являются готовым моральным компасом. Они не отвечают автоматически на вопросы о добре и зле, о допустимом и недопустимом.
И именно поэтому мне трудно понять эту логику: Я русский — значит должен быть со своими. Или хотя бы не осуждать. Не выносить сор из избы.
Почему? На каком основании? Принадлежность к группе автоматически отменяет необходимость иметь собственные моральные ориентиры? Запрещает называть зло злом?
Здесь включается очень древний механизм первобытного стада: свой — значит прав. Даже если неправ. Даже если страшно неправ. Даже если бомбит роддома и насилует детей — всё равно свой, значит молчим, подвякиваем и гордимся величием?
Эта древняя программа хорошо работала, когда войны велись за право выжить этой зимой и за кусок территории, где можно пасти скот. Но с тех пор кое-что изменилось. Появились понятия о военных преступлениях, международное право, Нюрнбергский трибунал — специально для тех, кто просто выполнял приказы и был со "своими". Но программа осталась.
Сартр называл это дурной верой: попыткой отказаться от собственной свободы и спрятаться внутри заранее готовой роли. Не выбирать самому, а передать ответственность наружу: я русский, я свой, я часть группы — значит думать уже не обязательно.
И да, возможно, в этом есть не только согласие, но и страх. Страх, что свои не поймут. Что отвернутся. Что окажешься чужим — без группы, без поддержки.
Мне это глубоко чуждо.
Ведь в обычной жизни мы так не рассуждаем. Если кто-то надругается над твоим ребёнком или в хлам раздолбает твою машину, тебя не будет волновать национальность нападавшего. Ты не скажешь: «Ну, он свой, русский, его нужно понять и простить».
В этот момент включается не идентичность, а базовое человеческое понимание добра и зла. Хотя нет, подождите — может, все же ты сам виноват? Не так себя вел, спровоцировал, довел? Именно это россия и говорит про Украину.
Если кто-то начнёт нападать на меня или мою семью, я буду защищаться всеми возможными способами. И мне будет по барабану, какой у нападающего паспорт, на каком языке он говорит и был ли он мне вчера другом. Если человек творит зло, он перестаёт быть "своим" и становится угрозой.
И вот главный вопрос: почему в обычной жизни мы это понимаем, а когда речь заходит о большой трагедии — о войне, о ракетах, летящих в жилые дома — человек внезапно растворяется в коллективной идентичности?
Я живу в Эстонии, я здесь родилась, это моя страна, и меня здесь очень многое устраивает. Но моя лояльность не абсолютна. Она опирается не только на факт гражданства, а на ценности. И если моя страна начнёт творить что-то подобное, что происходит в россии, я не стану молча это принимать. Либо уеду с семьей, либо буду пытаться что-то изменить.
Потому что национальность, гражданство и язык — это часть человека. Но не замена совести, ценностей или принципов.
"Я русский" — это не ответ.
Ответ — это конкретная позиция.
Даже если она неудобна. Даже если свои не поймут.
Свобода — это когда ты стоишь один перед лицом реальности — ракет в Киеве, Харькове, новостей, которые ты не можешь не видеть — и должен сам, лично, решить: это добро или это зло. Без подсказки стада.
Когда ты выбираешь сам, тебе не на кого свалить вину. А дурная вера позволяет спрятаться за стадо, за образование, за традиции и сказать: "Это не я так решил — это жизнь такая. Нация такая. История такая".
Свобода — это когда ты можешь сказать "это злодейство", даже если это злодейство творят те, кто говорит с тобой на одном языке.
https://www.facebook.com/rita.valing/posts/pfbid02vsHXSp49fouEnw5kpe2NbHZ2x7E5KLiDz9ok77aayU6kt8WHdwhmxrN1GtuHvio3l
May 14, 2026 at 6:41pm
Вчера наткнулась в фейсбуке на один уличный опрос, который застрял у меня в голове на добрую половину дня. Журналист спрашивал людей, вышедших 9 мая на нарвский променад, как они относятся к плакату с путлером на стене нарвского замка.
Один мужчина ответил, что считает это неправильным. История, мол, всё расставит по местам. А когда журналист уточнил — "значит, вы не согласны с тем, что Россия сейчас ведёт войну?" — он ответил: "Я русский. У меня жена русская, сын русский. Мы живём в Эстонии".
Какое-то время я прокручивала эту фразу в голове. Формально в ней только факты и идентичность. Но это не ответ.
Потом я поняла, почему это зацепило. Дело не в идентичности. Дело в ощущении внутренней несвободы. В тот момент, когда вместо ответа человек начал перечислять кто он, передо мной исчез субъект. Личность исчезла. Остался способ спрятаться — в группе, в "своих".
Что он хотел сказать? Что если ты русский, то обязан поддерживать россию или хотя бы молчать? Что принадлежность к группе заменяет собственное мнение?
Если он против войны и осуждает агрессию — это ведь можно было сказать прямо. Тем более что такой ответ в Эстонии абсолютно безопасен — это публичный мейнстрим, никаких репрессий за него не будет.
Но он этого не сказал.
Значит, дело, скорее всего, не в невозможности ответить, а в невозможности разрешить себе этот ответ. Либо он поддерживает агрессию и боится сказать это вслух — и не без оснований: в Эстонии публичное одобрение агрессии России против Украины наказуемо. Либо не поддерживает, но не может позволить себе предать "своих" даже словом. Либо, и это самый печальный вариант, просто не утруждает себя думать об этом вообще. Хотя, глядя на того мужчину, в это верится с трудом.
Я этого искренне не понимаю.
Когда я читаю новости о том, что Россия снова атаковала украинские города — этой ночью в Киеве от удара дронов и ракет обрушился подъезд девятиэтажки, погибли люди, среди них 12-летняя девочка, а парой дней ранее девятимесячному ребёнку оторвало ногу (слава врачам — спасли конечность) — слово "русские" вообще не приходит мне в голову как моральная категория. Самое мягкое, что приходит — это уроды, скоты, варвары, орки, ублюдки, нелюди, рашисты, фашисты и далее по списку.
И да, это делают граждане россии. Среди них есть русские. Как и представители других национальностей. Но для меня в этот момент важнее не их происхождение, а то, что они делают.
Уроды есть у любой нации. Как и нормальные люди есть у любой нации.
Потому что нападение на суверенное государство — это агрессия и терроризм, как бы это ни называлось официально. Бомбить жилые дома, театры, роддома, убивать мирных людей, насиловать женщин и детей, устраивать резню на музыкальном фестивале — это варварские военные преступления.
И это уродство независимо от национальности, языка, флага и политических целей, которыми это прикрывается. Преступление есть преступление. У него нет правильной стороны. И то, что чей-то дед воевал против фашизма, не даёт его внукам автоматической индульгенции — особенно когда внуки сами бомбят города, грабят и убивают мирных людей.
Что тут такого непонятного? Что тут такого неоднозначного?
И не надо путать нападение и защиту. Это разные моральные категории. Тот, кто защищает свой дом, своих детей, свою страну, и тот, кто пришёл их убивать, — не симметричны. Киев сегодня и Туапсе находятся на разных чашах весов. И если бы не было 24.02.2022, не было бы и Туапсе.
Национальность, культура, язык — это важные части нас. Они формируют опыт, память, связь с другими людьми. Но они не являются готовым моральным компасом. Они не отвечают автоматически на вопросы о добре и зле, о допустимом и недопустимом.
И именно поэтому мне трудно понять эту логику: Я русский — значит должен быть со своими. Или хотя бы не осуждать. Не выносить сор из избы.
Почему? На каком основании? Принадлежность к группе автоматически отменяет необходимость иметь собственные моральные ориентиры? Запрещает называть зло злом?
Здесь включается очень древний механизм первобытного стада: свой — значит прав. Даже если неправ. Даже если страшно неправ. Даже если бомбит роддома и насилует детей — всё равно свой, значит молчим, подвякиваем и гордимся величием?
Эта древняя программа хорошо работала, когда войны велись за право выжить этой зимой и за кусок территории, где можно пасти скот. Но с тех пор кое-что изменилось. Появились понятия о военных преступлениях, международное право, Нюрнбергский трибунал — специально для тех, кто просто выполнял приказы и был со "своими". Но программа осталась.
Сартр называл это дурной верой: попыткой отказаться от собственной свободы и спрятаться внутри заранее готовой роли. Не выбирать самому, а передать ответственность наружу: я русский, я свой, я часть группы — значит думать уже не обязательно.
И да, возможно, в этом есть не только согласие, но и страх. Страх, что свои не поймут. Что отвернутся. Что окажешься чужим — без группы, без поддержки.
Мне это глубоко чуждо.
Ведь в обычной жизни мы так не рассуждаем. Если кто-то надругается над твоим ребёнком или в хлам раздолбает твою машину, тебя не будет волновать национальность нападавшего. Ты не скажешь: «Ну, он свой, русский, его нужно понять и простить».
В этот момент включается не идентичность, а базовое человеческое понимание добра и зла. Хотя нет, подождите — может, все же ты сам виноват? Не так себя вел, спровоцировал, довел? Именно это россия и говорит про Украину.
Если кто-то начнёт нападать на меня или мою семью, я буду защищаться всеми возможными способами. И мне будет по барабану, какой у нападающего паспорт, на каком языке он говорит и был ли он мне вчера другом. Если человек творит зло, он перестаёт быть "своим" и становится угрозой.
И вот главный вопрос: почему в обычной жизни мы это понимаем, а когда речь заходит о большой трагедии — о войне, о ракетах, летящих в жилые дома — человек внезапно растворяется в коллективной идентичности?
Я живу в Эстонии, я здесь родилась, это моя страна, и меня здесь очень многое устраивает. Но моя лояльность не абсолютна. Она опирается не только на факт гражданства, а на ценности. И если моя страна начнёт творить что-то подобное, что происходит в россии, я не стану молча это принимать. Либо уеду с семьей, либо буду пытаться что-то изменить.
Потому что национальность, гражданство и язык — это часть человека. Но не замена совести, ценностей или принципов.
"Я русский" — это не ответ.
Ответ — это конкретная позиция.
Даже если она неудобна. Даже если свои не поймут.
Свобода — это когда ты стоишь один перед лицом реальности — ракет в Киеве, Харькове, новостей, которые ты не можешь не видеть — и должен сам, лично, решить: это добро или это зло. Без подсказки стада.
Когда ты выбираешь сам, тебе не на кого свалить вину. А дурная вера позволяет спрятаться за стадо, за образование, за традиции и сказать: "Это не я так решил — это жизнь такая. Нация такая. История такая".
Свобода — это когда ты можешь сказать "это злодейство", даже если это злодейство творят те, кто говорит с тобой на одном языке.
https://www.facebook.com/rita.valing/posts/pfbid02vsHXSp49fouEnw5kpe2NbHZ2x7E5KLiDz9ok77aayU6kt8WHdwhmxrN1GtuHvio3l
